Утром Мирослава просыпается и оценивает мою одежду: домашняя или рабочая. Во втором случае начинается бесконечный диалог, прерываемый лишь попытками устроить рыдания:
- Маааам, ты нииаходиш? (не уходишь?)
- Пока нет.
И так по кругу. 10-20-30-40 раз. Иногда я не выдерживаю, и дети едут со мной, и по пути на работу я завожу из к Тане или Лешиной маме. Иногда приходится их оставлять дома, и тогда на этапе укладывания ноута в сумку и поиска обуви Мира окончательно ударяется в рыдания, а мои нервы звенят так, что их слышно, наверное, в соседней Румынии. Детские плачи даются мне оч непросто.
- Маааам, ты нииаходиш? (не уходишь?)
- Пока нет.
И так по кругу. 10-20-30-40 раз. Иногда я не выдерживаю, и дети едут со мной, и по пути на работу я завожу из к Тане или Лешиной маме. Иногда приходится их оставлять дома, и тогда на этапе укладывания ноута в сумку и поиска обуви Мира окончательно ударяется в рыдания, а мои нервы звенят так, что их слышно, наверное, в соседней Румынии. Детские плачи даются мне оч непросто.


